Дата и время ribbon
» » Дмитрий Бертман: "Только на кладбище можно сконцентрироваться в полной мере
30-10-2017 19:08 Информационное агентство «RUSNEWSINFO»/КУЛЬТУРА/ Дмитрий Бертман: "Только на кладбище можно сконцентрироваться в полной мере

Дмитрий Бертман: "Только на кладбище можно сконцентрироваться в полной мере

Худрук "Геликон-оперы" вошел в возраст силы


Чайковский в 50 лет написал «Пиковую даму», Верди — «Силу судьбы», Пуччини — свой «Триптих», Моцарт... вообще не дожил. А Дмитрий Бертман счастлив тем, что со всеми из них водит добрую, хотя местами и сложную дружбу. Он имеет возможность прийти в свой театр, который пришлось выстрадать и отстоять, он горд тем, что «Геликон» известен не только цельной эстетической платформой, но и атмосферой театра-семьи.

Дмитрий Бертман: "Только на кладбище можно сконцентрироваться в полной мере С Галиной Вишневской. Фото: gorproect.ru

«У меня постоянно с Римским-Корсаковым споры идут»

— Вот входите в театр — какая первая мысль возникает? На чем себя ловите?

— Ой, когда вхожу — до сих пор не верю, что все это не сон, что мы обрели историческую сцену, и я наслаждаюсь красотой нашего здания, талантом труппы и — да, понимаю, что я самый счастливый человек в мире.

— Любимый уголок есть?

— Все любимое: костюмерные, классы, вплоть до вентиляционных шахт — это тоже завораживающее зрелище. У нас их две. Одна — на «минус первом» этаже, другая — на четвертом. Эти шахты — как декорации к спектаклю «Леди Макбет Мценского уезда». А еще любимейшее место — выход на крышу, где открывается потрясающий вид на Москву — на храм Христа Спасителя, Кремль, на высотку на площади Восстания. Это такое заветное место, куда можно прийти с близкими друзьями, помедитировать там, ведь сверху все жизненные ситуации по-другому видятся. И под сценой пространство уникальное, где вся машинерия стоит — целый завод... Я там каждый день бываю.

— Читатель спросит: что вы там делаете каждый день?

— А как же? Чтобы машинерией пользоваться, ее надо хорошо знать, так что желательно бывать там почаще.

— А на что специально обученный человек?

— Я сам должен разбираться во всем, чтобы разговаривать со специалистами на одном языке. Так и строился театр: я поначалу ничего не понимал в строительстве, но потом стал жить на этой стройке, стал узнавать каждого строителя, инженера в лицо и по имени.

— А на каком месте вы стоите в зале в момент репетиции?

— Зрительный зал — это самый-самый финал работы, это уже момент контроля, а до этого — бегаю-бегаю, камерно репетирую в классах, ведь выстроенная мизансцена — это уже результат...

— Вот вы не имеете возможности пообщаться с уже покойным композитором, но есть ли у вас такая потребность?

— Отчего же не имею возможности? Прежде я должен вникнуть во все нюансы его биографии и мироощущения, знать его время, все, что его окружало, буквально почасово.

— Почасово?

— Конечно. И когда я все это уже знаю, то только тогда имею право задать композитору какие-то вопросы.

— Как?

— На кладбище еду, например. Очень люблю лавру Александро-Невскую — там Чайковский, Бородин, Мусоргский, Римский-Корсаков; прихожу к ним в гости с цветами. На венское кладбище хожу к великим. В Москве — на Новодевичье. Обязательно. Там можно сконцентрироваться, подумать, что-то даже сказать. Все это интимный процесс.

— А бывает, что ответа нет — контакт не налажен?

— М-м-м... Обычно контакт налаживается, но ситуации разные бывают. Я вот знаю, что у меня хорошие отношения с Чайковским, Бородиным, Шостаковичем, а вот с Римским-Корсаковым споры идут. Но все равно стараюсь с ним как-то договориться.

— То есть он мужчина колючий?

— Ну... мы с ним мыслим по-разному. Парадоксально-смешные ситуации происходят: приезжаю — бах, ремонт памятника, он забит! И я тогда Римскому-Корсакову под доски подкладываю цветы. Он на меня иногда обижается за купюры.

— За вырезанные места в произ­ведении?

— Да. Ну приходится! И тогда я иду к нему и объясняю, почему это делаю. И он — иногда — открывается, ну знаете, солнышко выходит... А иногда я понимаю, что он слышит, что ему говорю, но все равно не соглашается.

— И много кого резать приходится?

— Бывает. Но при этом с Чайковским у меня все хорошо, он дает мне эту возможность с радостью. С Рубинштейном сначала был на «вы», потом он на «ты» перешел. Теперь мы друзья.

— То есть купюры они стали прощать? Мол, что делать, цифровой век...

— Они прощают, если купюры делаются мотивированно, то есть для концентрации драматургии, для того чтобы произведение стало успешным — а в их времена оно могло, кстати, не иметь никакого успеха.

— А как общаться с теми, с кем нельзя встретиться лично на кладбище? Вот Верди...

— Да ну что вы! С Верди отлично общаемся, с ним легко — он очень театральный, он по своей сути режиссер, то есть коллега. Верди — мастер, педагог...

— То есть он не будет говорить, что музыка первична, и хоть ты убейся.

— Нет, я сам говорю, что музыка первична. Вопрос в другом: что нужно сделать для успеха спектакля? А им-то успех тоже нужен.

— Ну да, чтоб они сказали: Дима, 50% твоих аплодисментов — это нам.

— Я думаю, что 99% аплодисментов — это им. Нет, правда. Это не самокритика и не кокетство. Ведь даже если спектакль поставлен ужасно и безобразно, зритель все равно будет хлопать, потому что когда Виолетта в «Травиате» будет умирать, и тут начнет звучать скрипка, то зал все равно заплачет, вне зависимости от режиссера. «Музыка вывезет все», — говорил Борис Покровский. И этим многие пользуются. Даже те, кто не владеет профессией оперной режиссуры. Особенно это касается иных драматических режиссеров, приходящих на оперное поле, которые думают только над своим концептом, а хор пусть себе поет, а музыканты пусть себе как-нибудь играют, — и музыка их в итоге оправдывает.

Дмитрий Бертман: "Только на кладбище можно сконцентрироваться в полной мере Роскошный зал «Стравинский» в «Геликоне».

«Вот выйду на сцену — а меня в коррупции обвинят!»

— Не возникало желания остаться на сцене в качестве актера?

— У меня было несколько случаев в жизни, но я не хочу, чтобы они повторились. Вот, например, когда еще учился в ГИТИСе, я поставил в любительском театре Дома медиков «Иоланту» Чайковского. Там пели все — от народных артистов до студентов и просто любителей. И вот не пришел один мой однокурсник на небольшую роль Бертрана, привратника королевского замка. Что делать? И мне пришлось наложить на себя грим Бертрана и весь спектакль петь эту роль, чтобы спасти ситуацию. Но это стресс, и пел я, наверное, ужасно, так что… нет, не надо... Или вот выйду на сцену — а мне пришьют «коррупционную составляющую», что я вышел специально лишних денег заработать. В свете всех последних событий...

— Все эти коррупционные скандалы на театре — если с высоты птичьего полета — это то чистилище, которое нужно пройти при переходе страны от социализма к капитализму?

— Ой не знаю. Я — если по системе Станиславского — не знаю «что воровать» и «где воровать». Вот задамся я целью: мне нужно украсть. Хорошо. Но сразу вопросы: что и где, потому что оперные театры каждый месяц еле-еле концы с концами сводят, эти деньги, которые мы получаем, они очень малы для нашей отрасли. И зарабатываем мы как учреждение маленькие деньги, ведь билеты стоят дешево по сравнению с европейскими ценами. Увеличивать цену билетов нельзя — так мы сразу отсекаем зрителя. Вот и не знаю, где взять эти лишние деньги, а главное, как это сделать, когда вся финансовая деятельность идет через электронную систему в «облаке» и за каждой операцией театра одновременно следят и Казначейство, и Департамент, множество структур видят прохождение документов. Да плюс каждый раз мы сдаем баланс, проверки, отчеты!

— То есть захоти вы украсть миллион-другой — ничего не получится?

— Конечно, не получится. Чтобы выписать гонорар, надо сначала утвердить смету в Департаменте по культуре, а потом еще это согласовать. И любая сделка, каждое проведение денег идет по электронному обороту, это даже не бумажка, ничего задним числом не сделаешь и не впишешь.

— Часто говорят, что даже в творческих людях материальный фактор сегодня побеждает...

— Я это вообще никак не ощущаю ни у себя, ни у своих артистов. Поэтому и счастлив: все вокруг делают не деньги, а театр — Театр! У меня, наоборот, возникает чувство жалости, что труд артистов оплачен не в той степени, в которой его можно было бы оценить. Ведь труд оперного артиста очень тяжелый, связанный со многими человеческими факторами. Во-первых, нужно родиться с голосом. И голос — это тот божественный дар, который артист должен всю жизнь отрабатывать. Потому что если этот дар не отрабатывается, то он забирается богом ровно так же, как и давался. И забрать его может любой грипп, отравление, стресс, конфликт, неправильный урок с педагогом, длинный перелет, окрик дирижера, лишний спектакль, который певец спел, чтобы выручить театр.

— А были на вашей памяти случаи, когда певцы теряли голос?

— Конечно, были. Когда театр только начинался, у нас еще было мало певцов, не было дублирующих составов, а билеты продали, надо петь, и певица исполняла четыре дня подряд сложнейшую партию. И аппарат не выдерживал. И это необратимо. Такие вот грехи на мне. И не потому, что я заставлял, это было обоюдное желание, потому что артист жаден до сцены, его, наоборот, приходится спасать и оберегать от таких подвигов.

— Вот вы как вообще людей видите — лицами или голосами?

— Голос — это космическое явление. В нем заложена уйма информации о человеке. По голосу можно определить его внешность, характер, чувственность. Голос раздевает вас полностью.

— Но встречаются же обманки? По телефону говоришь — один человек, встречаешь — другой совсем.

— Было один раз такое. С Монтсеррат Кабалье. Я слушал ее с детства, знал записи, видел в спектаклях и совершенно иначе представлял ее как человека, пока не стал с нею работать. Это была самая большая обманка. И единственная.

— А ваши две другие великие женщины-подруги — Вишневская и Образцова, — с ними было полное соответствие?

— Абсолютно. Точнейшее. Люди с прямым характером. Галина Вишневская потому и выбрала Образцову и поначалу ее опекала, что они очень похожи: обе блокадницы, обе из Петербурга, очень эмоциональные, чувственные, эротичные. И они обе... как бы точное слово найти... обе «неправильные».

— В правильном смысле «неправиль­ные»?

— Да. Они исключение. На чем и стоит великое искусство. Потому что когда все правильно — там нет искусства. И с ними я продолжаю, конечно, общаться. Но мне не хватает обратной связи. Как у Мандельштама написано, перефразируя: у меня — в телефоне — еще есть адреса, по которым найду мертвецов голоса.

Дмитрий Бертман: "Только на кладбище можно сконцентрироваться в полной мере С Еленой Образцовой и Анной Нетребко.

«На что мне обижаться? Меня что, недооценили?»

— А вас никогда не посещала мысль, что опера — это совсем не «вид искусства», как об этом нам рассказывает энциклопедия, а что-то совсем иное — по своей сути и значимости? Ну в свете того, о чем мы говорили ранее... то есть вроде как развлечение, а с другой стороны, космическое явление.

— Другое абсолютно. Потому что музыка — это информация, это вибрация какого-то божественного происхождения. В любой точке мира люди, владеющие разными языками, слушая одну и ту же музыку, будут в одних и тех же местах плакать, замирать, улыбаться; то есть музыка — это язык, который понимают все, причем одинаково. Другое дело, что есть люди, которые не заслужили его понимать. Или им это пока не дано.

— То есть не только артистов бог выбирает, но и зрителей?

— Конечно. В этом смысл театра и любого искусства — делать выбор зрителей, окружать себя теми, кто тебе близок. Это уже отношения — когда мы, «Геликон», нуждаемся в своем зрителе, а этот зритель нуждается в нас.

— Кстати в свете этой зрительской любви: не было ли соблазна к 50 годам взять и почувствовать себя великим? «Я великий», и все тут.

— Ну на это же время надо. Пока у меня не было времени задуматься об этом. А задумаешься — сделаешь шаг назад, уходишь от того, чем ты должен заниматься. А что мне бронзоветь? И на что мне обижаться? Меня что, недооценили, что ли? У меня, наоборот, всегда комплекс: я, может, и недостоин того, что имею. Поэтому всегда искренне благодарю тех, кто мне помогал, понимаю, что они мне сделали аванс и что нельзя их подвести. Это касается и моих педагогов, и тех, кто помогал и помогает делать театр. Поэтому, когда меня ругают — Бертман опять похвалил мэра, мол, лижет, — у меня внутри возникает чувство обиды и сопротивления, потому что я искренен здесь: как можно не говорить про человека, который тебя сделал счастливым? Я вместе с театром прошел через все власти, начиная с Горбачева, и все люди, от которых зависел прогресс дела моей жизни, они всегда помогали и помогают, потому что они видели результат. Я за всю свою жизнь ни разу не дал никому взятку, ни разу у меня никто ее не попросил. Ни разу я с понятием коррупции не столкнулся. Поэтому и говорю, что счастливый.

— Но можно иногда — как худруку — включить диктатора?

— У меня две роли. Как по Шаляпину: в артисте должно жить два человека — это художник и контролер. Как руководитель я беру на себя ответственность — за актеров, за их жизни. Беру на себя все проблемы, пытаюсь их решать, не жду чуда. Поэтому я для своих артистов — глава семьи. У нас большое доверие. Я знаю про них много вещей, которые останутся со мной на всю жизнь. Стараюсь помочь им — чтобы они достигали каких-то результатов с меньшими потерями для себя. Жестким бываю редко — в моменты непослушания, когда не может быть других способов. Но, повторяю, это очень редко случается, ведь для меня очень важен отбор в нашу семью. Если кто-то чего-то не делает, я к себе отношу эти проблемы — значит, плохо их воспитал.

— В театре задерживаетесь?

— До глубокой ночи. И не остаюсь один, потому что таких сумасшедших, как я, у нас полный театр. Уходя в два ночи, еще можно за дверью класса слышать поющий голос — кто-то занимается. А вахтер и охранник, провожая, мне рассказывают, как сегодня спел тот или иной артист, дают свою критическую оценку. Вместе с нами приходят пить этот «эликсир счастья». Равно как и уборщицы, которые по 25 лет уже работают, с которыми я давно на «ты». В театре в принципе люди не работают ради денег, это как церковь — здесь служат.

— Была когда-нибудь мысль бросить все?

— Это невозможно. Нет, нереально. Да, когда шла борьба за это здание, мне было страшно физически — были угрозы, было нападение, — и параллельно у меня возникали хорошие предложения из разных стран: мол, уезжай к нам. Но семья-то здесь, как можно бросить? Давно понял: если возникают какие-то сложности, то самый большой катарсис — от их решения.

— А на какой возраст себя ощущаете?

— Может, впадаю в маразм, но сейчас ощущаю себя моложе. Хотя когда был молодым, ощущал себя старше. Слушайте, когда я в 21 год закончил ГИТИС, стал приезжать в театры, выходил и говорил «а давайте репетировать» — на меня смотрели круглыми глазами: «Это что? Это режиссер?». Поэтому пришлось себя как-то «подстаривать»: пришлось надевать костюмы, брюки со стрелками, галстуки. А сейчас все пошло в другую сторону: мне интереснее с молодежью, хочу смотреть на мир их глазами и наконец можно ходить в джинсах... Посмотрите на артистов — моих сверстников. Они выглядят на тридцать. Отлично сохранились. А почему? Потому что такая атмосфера у нас — нет никакой злости, люди остаются молодыми, они все приняли средство Макропулоса. Так и живем.

Лучшее в "МК" - в короткой вечерней рассылке: подпишитесь на наш канал в Telegram




Алексей Немов рассказал о большой потере в жизни

im
Утро Всероссийского дня гимнастики 28 октября Алексей Немов начнет, встречаясь с юными гимнастами

Армен Джигарханян в больнице: "Негде спать, Виталина не отдаст ничего"

im
Слухи о плохом состоянии народного артиста СССР Армена Джигарханяна сильно преувеличены

Алексей Пиманов объяснил, почему премьера «Крыма» проходила в Кремле

im
Неделю назад состоялась премьера полнометражного фильма «Крым» Алексея Пиманова

Макс Покровский: «Страна безнадежно разворована»

im
«Ты судак, обыкновенный судак» — поет артист в свежем сингле

Композитор Антон Батагов: "Апокалипсис все равно до тебя доберется"

im
Премьера новых музыкальных классических форм — нечастое явление, тем более, если эти формы говорят

Бертман: «Соткилава был готов на любой кипеж — даже на рок-музыку!»

im
К Зурабу Соткилава не применимы эпитеты просто «легенды Большого театра» или какой иной оперной

Дима Билан: "Из-за болезни я погрузился в себя"

im
«Давай, терзай меня… Сейчас опять скажу какую-нибудь глупость, сам себе подкопаю» — Дима Билан, с

Волковский фестиваль в этот раз стал любимовским

im
Волковский фестиваль в Ярославле (открывается уже 14-го) давно стал настоящим подарком для всех

Николай Коляда открывает свой театр в Москве: «Помещение на Петровке!»

im
Николай Коляда, драматург, режиссер, руководитель частного театра имени себя в Екатеринбурге

Лайма Вайкуле: «Мне надо пойти на курсы дурочек»

im
Четыре дня «Рандеву» с Лаймой Вайкуле в Юрмале открыли лично для меня такие качества латвийской

На "Славянском базаре" на Стаса Михайлова снизошло просветление

im
Воскресный день на «Славянском базаре» был отдан на откуп Стасу Михайлову, которого сложно сегодня

Театр мюзикла покидает Фили

im
Всё течет- все изменяется, вот и Театр мюзикла Михаила Швыдкого меняет «намоленную» дислокацию

Олег Волчек: Такого беспредела в суде я раньше не видел

im
На днях правозащитника Олега Волчека оштрафовали на 585 рублей за участие в Марше нетунеядцев.

Популярные новости

Погода в Москве, Киеве, Минске

Подписка на новости

Введите Ваш E-mail :

Анекдот

im

«Большинство российских спортсменов хотят участвовать в Играх-2018»

Комиссия спортсменов ОКР под руководством олимпийской чемпионки по фехтованию Софьи Великой подтвердила то, в чем сомнения уже практически развеялись: на зимнюю Олимпиаду ехать нужно
Общественный мир >>Все статьи
im

Трасса М5 в горнозаводской зоне Челябинской области более суток перекрыта

Сильный снегопад, метель и гололедица стали причиной введения 9 декабря запрета на движение большегрузов по трассе М5 в Катав-Ивановском районе. Большегрузы растянулись вдоль трассы длинной вереницей от Аши до Миасса местами в два ряда.
im

Стал известен уровень доходов в разных регионах России

РИА "Рейтинг" обнародовал размер заработных плат в регионах России. «Антилидерами» названы Карачаево-Черкесия и Дагестан. Зарплату ниже 10 тысяч рублей получают здесь соответственно 30,5 и 35% населения. Доля «стотысячников» - около 0,5% от числа трудоспособного населения. В список беднейших
im

В Югре прошел чемпионат округа по акробатике

Конечно, в этом году чемпионат Югры по спортивной акробатике проходил совсем по-другому
2017 © Использование любых материалов, размещённых на сайте, разрешается при условии ссылки на сайт.

Баннер